Досье личности

Ценность: 7.1 (20)

Симпатия: 7.15 (20)

дата обновления - 2016-12-15

просмотров - 24

ВЕРНАДСКИЙ Владимир Иванович

Имя латиницей: Vernadskiy Vladimir Ivanovich

Пол: мужской

Дата рождения: 12.03.1863

Место рождения: Санкт-Петербург, Россия

Дата смерти: 06.01.1945 Возраст (81)

Место смерти: Москва, Россия

Знак зодиака: Рыбы

По восточному: Свинья

География: РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ, РОССИЯ, СССР, УКРАИНА, ФРАНЦИЯ.

Ключевые слова: академик, биолог, геолог, знание, наука, основатель, пионер, физик, философ, химик, эколог.

Ключевой год: 1917

Владимир Иванович ВЕРНАДСКИЙ

российский естествоиспытатель, мыслитель и общественный деятель. Основоположник комплекса современных наук о Земле - геохимии, биогеохимии, радиогеологии, гидрогеологии и др. Создатель многих научных школ. Академик АН СССР (1925; академик Петербургской АН с 1912; академик Российской АН с 1917), первый президент АН Украинской ССР (1919). Профессор Московского университета (в 1898-1911), ушел в отставку в знак протеста против притеснений студенчества. Его идеи сыграли выдающуюся роль в становлении современной научной картины мира. В центре его естественнонаучных и философских интересов - разработка целостного учения о биосфере, живом веществе (организующем земную оболочку) и эволюции биосферы в ноосферу, в которой человеческий разум и деятельность, научная мысль становятся определяющим фактором развития, мощной силой, сравнимой по своему воздействию на природу с геологическими процессами. Его учение о взаимоотношении природы и общества оказало сильное влияние на формирование современного экологического сознания. Развивал традиции русского космизма, опирающегося на идею внутреннего единства человечества и космоса. Один из лидеров земского либерального движения и партии кадетов (конституционалистов-демократов). Организатор и директор Радиевого института (1922-1939), Биогеохимическая лаборатория (с 1928; ныне Институт геохимии и аналитической химии РАН им. Вернадского). Государственная премия СССР (1943).

Афоризмы (1)
Медиа (13)

Владимир Иванович ВЕРНАДСКИЙ в книгах:

Владимир Иванович ВЕРНАДСКИЙ в фотографиях:

Связи (15)
Источники (8)
  • http://vernadsky.lib.ru
  • http://ru.wikipedia.org
  • Большая энциклопедия Кирилла и Мефодия, 2006
  • http://www.chronos.msu.ru
  • Ю. А. Храмов. Физики. - Киев, Наукова думка, 1977
  • Г. И. Молявко и др. Геологи. Географы. - Киев, Наукова думка, 1985
  • В. А. Волков. Химики. - Киев, Наукова думка, 1984
  • Т. П. Бабий и др. Биологи. - Киев, Наукова думка, 1984
Факты (1 )

19.02.2011 Ю.А.Белецкий

Об обстоятельствах введения термина "кларк" рассказано в книге Льва Гумилевского "Вернадский" (Серия ЖЗЛ): Глава XII ПУТЬ В КОСМОС Химическое единство мира, единство химических элементов есть научный факт. Из книг, полученных во время отсутствия хозяев и стопкой сложенных на письменном столе в кабинете, Владимир Иванович обратил внимание на книгу "Данные геохимии" американского химика Кларка, только что вышедшую в свет. Кларк всю жизнь занимался геологическими проблемами, стремясь установить количественный состав земной коры и отдельных ее частей. Собрав огромный материал, Кларк привел числовые данные по главнейшим химическим элементам. Он шел путем, указанным ранее другими учеными, но поставил задачей получение конкретных, точных, а не приблизительных чисел. Владимир Иванович оценил достоинства книги, но заметил и пропуски необходимейших данных о почвах, о живом веществе, о новой литературе. Через несколько дней, передавая книгу Ферсману, он сказал: - Числа Кларка интересны и нужны, мы ими будем пользоваться, но на фоне новой атомистики, новой химии и физики геохимия представляется мне наукой об истории земных атомов, а не о количественном составе земной коры. Вот такую геохимию мы и будем развивать теперь. Представление о геохимии как науке об истории земных атомов возникло у Вернадского просто и естественно, почти незаметно. Оно было подготовлено постановкой преподавания минералогии, работой над "Историей минералов земной коры", "Опытом описательной минералогии". Тут все, начиная с генезиса минералов, направлялось к геохимии, и создаваемой Вернадским новой науке не хватало только названия. Впервые произнесенное за полвека до того Шенбейном, а теперь Кларком слово "геохимия" нашло у Вернадского готовое, хотя и совершенно иное, чем у них, содержание. Вернадский ставил задачей новой науки - изучение истории атомов, понимаемых как химические элементы на нашей планете. Но уже в первом своем чисто геохимическом выступлении он вышел далеко за пределы поставленной задачи. В изучении земных атомов он видит путь к познанию космоса. В конце декабря 1909 года в Москве собрался очередной XII съезд русских врачей и естествоиспытателей. На открытии геологической секции Владимир Иванович выступал с докладом "Парагенезис химических элементов в земной коре". Стройный, нисколько не горбящийся и оттого кажущийся выше, он, как всегда, явился за три минуты до начала заседания и ровно в восемь часов поднялся на кафедру. Интерес к докладу был огромный. Исследования Вернадского по распределению рубидия, цезия, лития, таллия и других элементов в земной коре пользовались большой известностью. В них Владимир Иванович стремился выяснить количественный состав Земли и найти закономерность парагенезиса этих элементов. Теперь от докладчика ожидали обобщений в этом направлении, и Владимир Иванович не обманул ожиданий. Он представил слушателям восемнадцать природных изоморфных рядов, в которых и дал общую схему распределения химических элементов в земной коре. Изоморфные ряды Вернадского открывали законы распределения парагенезиса химических элементов. Касаясь работ Кларка и выработанной его последователем, норвежцем Фохтом, таблицы валового состава земной коры и отдельных ее участков, Вернадский обратил внимание слушателей на явную недостаточность количественного метода исследования в данной области. - В земной коре, - сказал он, - порядок чисел, выражающих распространенность разных химических элементов, колеблется в огромном масштабе. В миллионы и десятки миллионов раз одни элементы более распространены, чем другие. Одно дело - индий и галлий - соединения, которые никогда до сих пор не были встречены нигде в весомом количестве, и другое дело - кислород и кремний, составляющие по весу более двух третей всей земной коры, всюду находящиеся в любых количествах. То и другое принадлежит к явлениям разного порядка, не сравнимым и не укладывающимся в рамки одного, обычного количественного химического анализа. Их так же мало можно сравнивать и из этого сравнения черпать обобщения, как мало можно сравнивать движения материальных предметов на земной поверхности с движениями эфира. Масштабы движений несравнимы. Бесполезно относить в одну логическую категорию явления, наблюдаемые при движении мельчайшей материальной частицы, производимой машиной на земной поверхности, и движения электрона или атома гелия, хотя бы законы этих движений одинаково выражались формулами механики. Мы придем этим путем к абстрактным, малосодержательным, с точки зрения натуралиста, обобщениям. Так же мало сравнимы друг с другом обычные и редкие элементы земной коры. И вот для редких элементов Вернадский выдвигает новый путь изучения - изучение распространения их следов в минералах и участках земной коры, изучение их рассеяния среди природных химических соединений. Подлинный натуралист-мыслитель, Вернадский неуклонно стремился создать из бесчисленных отрывочных научных фактов стройную и по возможности полную картину величественной жизни Вселенной. - Для рассеяния элементов, - говорил он дальше, - найден могущественный метод исследования. Бунзен и Кирхгофф применили спектральный анализ к химии, положили начало спектроскопии минералов и земной коры, но, к сожалению, эта область знания не обратила на себя того внимания, какое выпало на долю спектроскопии небесных пространств. А между тем здесь мы обладаем более тонкими и разнообразными приемами исследования. Улучшение методов качественного химического анализа создало еще более чувствительные приемы, чем анализ спектра. В последние годы явления радиоактивности еще дальше раздвинули рамки исследования следов вещества. Фактов накопилось много, но не осознана даже общая картина, ими создаваемая. Чтобы охватить ее в немногих словах, надо обратить внимание только на одну основную ее черту. В каждой капле и пылинке вещества на земной поверхности по мере увеличения тонкости наших исследований мы открываем все новые и новые элементы. Получается впечатление микрокосмического характера их рассеяния. В песчинке или капле, как в микрокосмосе, отражается общий состав космоса. В ней могут быть найдены все те же элементы, какие наблюдаются на земном шаре, в небесных пространствах. Они находятся всюду и могут быть везде констатированы - они собраны в состоянии величайшего рассеяния... Владимир Иванович не был блестящим оратором. Высокий, глуховатый голос быстро гас в больших помещениях, не доходя до средних и задних рядов слушателей. Стоя на кафедре, он оставался неподвижным: сколько бы времени ни длилась его речь, черты лица неизменно выражали только серьезность и глубину мысли. Не нуждаясь в конспектах и предварительных набросках, он все-таки держал их перед собой. Открывая геологическую секцию XII съезда врачей и естествоиспытателей, Владимир Иванович говорил около трех часов, ни разу не справившись с рукописью, лежавшею перед ним. Но если бы не было этих листков, он, вероятно бы, отказался говорить. И все же каждое его выступление, будь то простая лекция или торжественный доклад, завораживало слушателей. Конечно, он прекрасно знал свой предмет, его историю, его литературу, но одно это не могло бы привлечь внимания слушателей равной учености. Вернадский держал в напряжении аудиторию новизною идей и обобщений, окружавших старое содержание. Иногда они вызывали недоумение, чаще находили восторженный отклик, но всегда поражали неожиданностью, смелостью и безбоязненным вторжением мысли в недоступные для наблюдений области. Развитие новых идей требует труда и времени, нередко измеряемых всей жизнью человека. К идеям микрокосмоса и рассеяния элементов Вернадский возвращался не раз в порядке их развития. Он оставлял за собой разработку тех идей, которые оказывались не под силу другим. Идеи, за которые брались его ученики, он не просто отдавал охотно, но всеми силами помогал их взять. Заканчивая свой доклад о "Парагенезисе химических элементов", Владимир Иванович указал, что в "микрокосмических смесях скорее можно искать следов генетической связи между элементами", и, приглашая вступить на этот непривычный для нашей мысли путь, восклицал с необычной для него энергией: - Пойдем по этому пути с оглядкой, но смело, так как даже эти широкие обобщения явно недостаточны, малы и ничтожны перед разнообразием и величием стоящих перед нами природных процессов! Призывая натуралистов своего времени стать на смелый путь широких обобщений, на который он сам вступил с первых шагов научной деятельности, Владимир Иванович начинал уже догадываться, что это не только путь творческих радостей, но и путь научного одиночества, трагических противоречий между стремлениями и возможностями человека. Когда-то из Мюнхена он писал жене: "Неверно твое мнение об интересе научной работы: интересно известное обобщение, может быть интересна иная обработка результатов, очень интересно читать ту или иную научную работу, но в самой сути научных работ громадная масса работы чисто механической, которую делаешь по чувству долга, по предвидению цели, но работы скучной, утомительной, тяжелой". Пока в своих эмпирических обобщениях Вернадский не выходил за пределы планеты, строил их на фактическом материале, собранном многими поколениями ученых, он был прав, отделяя механическую работу по чувству долга от творческой обработки результатов по зову вдохновения. Но уже при первом подходе к вопросу о начале жизни, при первой попытке показать в рассеянии элементов, в микрокосмических смесях их химическое единство мира он столкнулся с необходимостью той же тяжелой, утомительной работы. В научном языке отсутствовали слова и термины для выражения новых обобщений, а в земной обстановке - образы для возникновения новых представлений. Придуманные на данный случай термины "рассеяния элементов" и "микрокосмических смесей" явно не отвечали тому понятию, которое имел об явлении автор. Очевидна была необходимость еще не раз возвращаться к тем же идеям, уясняя их все больше и больше себе и другим. Несколько смущенный слишком продолжительными аплодисментами, Владимир Иванович прошел за стол президиума. Председательствующий стал читать программу занятий геологической секции, а Владимир Иванович завязывал тесемки своей папки с листками и думал о том, что он не дал полного представления о значении радиоактивной энергии в геологической истории Земли. Ночью Владимир Иванович выезжал в Петербург. Провожали его Гуля и сестра Ильинского Нина Владимировна, на которой сын женился год назад. К отходу поезда приехал Ферсман в новой шубе и большой боярской шапке. После окончания университета и двухлетнего пребывания в Гейдельберге у Гольдшмидта он работал теперь в минералогическом кабинете и, обязательно являясь на вокзал, считал, что делает это по долгу службы. В действительности он как-то совсем по-детски был привязан к учителю и не представлял себе, как можно было бы этого не сделать. - Ну, что вы делали сегодня? - спросил Владимир Иванович. Ферсман как раз занимался данными Кларка по пегматитам и, ответив, прибавил: - А не называть ли нам данные Кларка просто кларками, Владимир Иванович, в честь него? Ей-богу, он стоит такой чести! - Это вы хорошо придумали, очень хорошо. Конечно, я вполне с вами согласен, - сказал Владимир Иванович и даже прибавил, точно завидуя: - Какой же вы умница, Александр Евгеньевич! Ферсман, смущенно отодвигаясь, не знал, что сказать. - Да нет, вы в самом деле талантливее меня! - искренне и спокойно подтвердил Вернадский и стал прощаться. Прощаясь с Ферсманом, он негромко сказал ему: - Да, это хорошо вы придумали с кларками... Только, знаете ли, такие вещи надо проводить через какие-нибудь международные конгрессы... А так ведь, что за кларки? Никто не поймет, правда? Так что подождем до поры до времени...
Обсуждение
comments powered by HyperComments
Наверх