Досье личности

Ценность: 6.737 (19)

Симпатия: 6.667 (18)

дата обновления - 2016-12-19

просмотров - 25

АЛЕХИН Александр Александрович

Имя латиницей: Alekhin Aleksandr Aleksandrovich

Пол: мужской

Дата рождения: 01.11.1892

Место рождения: Москва, Россия

Дата смерти: 24.03.1946 Возраст (53)

Место смерти: Эшторил, около Лиссабона, Португалия

Знак зодиака: Скорпион

По восточному: Дракон

География: ЕВРОПА, ПОРТУГАЛИЯ, РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ, РОССИЯ, ФРАНЦИЯ.

Ключевые слова: армия, война, изгнанник, ЛИЧНОСТИ журнал, масон, спорт, чемпион, шахматы.

Ключевой год: 1920

Александр Александрович АЛЕХИН

русский шахматист, выступавший за Российскую империю, Советскую Россию и Францию, четвертый чемпион мира по шахматам, доктор права (диссертация на тему «Система тюремного заключения в Китае», 1925). Первый чемпион РСФСР (1920).

В 1901 г. он поступил в престижную гимназию, основанную педагогом Л. Поливановым. Среди его одноклассников были поэты Л. Остроумов и В. Шершеневич. Сильное впечатление произвели на него гастроли американского маэстро Гарри Пильсбери, посетившего Москву в 1902 г. Пильсбери провел в шахматном клубе сеанс одновременной игры вслепую на 22 досках, причем Алехин сыграл с ним вничью. В 1907 г. становится членом московского шахматного кружка и принимает участие в очных соревнованиях. В 1908 г. играет в турнире любителей Германского шахматного конгресса в Дюссельдорфе и делит 4-5 места. Побеждает в небольших матчах К. Барделебена и Б. Блюменфельда – 4,5:0,5. В 1909 г. побеждает во Всероссийском турнире Памяти Чигорина среди любителей и получает звание маэстро. Окончив в 1910 г. гимназию, переезжает в Петербург и поступает в Императорское училище правоведения. В 1912 г. побеждает в чемпионате Северных стран в Стокгольме. В 1913 г. в Петербурге выигрывает матч у мастера С. Левицкого – +7-3. В том же году берет первый приз на международном турнире в Схевенингене (Нидерланды). В конце 1913 – начале 1914 гг. делит 1-2 места с Нимцовичем на Всероссийском турнире мастеров. После матча из двух партий (+1-1) оба допускаются в Петербургский международный «турнир чемпионов». В этом турнире Алехин занимает 3 место, позади Ласкера и Капабланки и становится одним из претендентов на мировое первенство. В июле 1914 г. отправляется на международный турнир мастеров в Мангейм. Играет успешно и возглавляет турнирную таблицу. Однако первого августа начинается Первая мировая война. Алехин объявляется победителем турнира. Российские участники турнира интернированы, но ему удается освободиться и вернуться в Россию, где он дает благотворительные сеансы одновременной игры в пользу интернированных в Германии русских шахматистов.

В 1916 г. добровольно отправляется на фронт во главе отряда Красного креста. За спасение раненых на поле боя награждается орденом и медалями. После контузии попадает в госпиталь. Октябрьская революция лишает его имущества и состояния, в связи с его дворянским происхождением у него возникает множество проблем. В 1918 г. он решает, по-видимому, покинуть Россию и через Харьков отправляется в Одессу. Однако уехать ему не удается, более того, его арестовывает Губчека и приговаривает к расстрелу. За два часа до приведения приговора к исполнению, благодаря вмешательству кого-то из крупных революционных деятелей, был освобожден. Возвратившись в Москву, работает переводчиком на Конгрессе Коминтерна. В 1920 г. участвует в организации Всероссийской шахматной олимпиады, проводимой Главным управлением Всеобуча и побеждает в этом соревновании, по существу, становясь первым чемпионом советской России.

В 1921 г. уезжает из России. В том же году берет первые призы на международных турнирах в Триберге, Будапеште, Гааге. В 1922 г. на крупном турнире в Лондоне он был вторым, отстав на полтора очка от чемпиона мира Капабланки. Там же подписывает т. н. Лондонское соглашение, регламентирующее проведение матчей на первенство мира. В 1923 г. делит 1-3 места на турнире в Мариенбаде, а в следующем году занимает 3 место на крупном турнире в Нью-Йорке (1. Ласкер, 2. Капабланка). Тогда же в Нью-Йорке устанавливает рекорд игры вслепую – 26 партий с результатом +16-5=5. В 1925 г. в Париже бьет свой же рекорд игры вслепую – 27 партий с результатом +22-3=2. Побеждает на крупном международном турнире в Баден-Бадене. В 1926 г. участвует в пяти международных турнирах, которые рассматривал как подготовку к матчу на первенство мира. В трех из них берет первые места (Гастингс, Скарборо и Бирмингем), в двух (Земмеринге и Дрездене) становится вторым. В конце 1926 – начале 1927 гг. играет тренировочный матч с М. Эйве – +3-2=5 в пользу Алехина. В 1927 г. участвует в шестерном международном турнире, где занимает 2 место вслед за Капабланкой, затем побеждает на международном турнире в Кечкемете. В конце года в Буэнос-Айресе играет матч на Лондонских условиях с Капабланкой. Хотя после убедительной победы в Нью-Йорке кубинец считался явным фаворитом, течение матча опровергло все прогнозы. Уже в первой партии претендент одержал первую победу. Затем, правда, выиграв 3-ю и 7-ю партии, чемпион захватил лидерство, но, выиграв две партии подряд – 11-ю и 12-ю, претендент перехватил инициативу в матче и уже до конца ее не упускал. Капабланка отчаянно сопротивлялся, но изменить неблагоприятный ход событий так и не смог. Двухмесячная борьба закончилась со счетом +6-3=25 в пользу нового чемпиона мира. Согласно Лондонскому соглашению Капабланка имел право в течение года на матч-реванш. Однако он промедлил с вызовом, и Алехина вызвал на матч Е. Боголюбов. Матч Алехин – Боголюбов на большинство из 30 партий прошел в 1929 г. в ряде городов Германии и Голландии и закончился досрочно после 25 партий – 15,5:9,5 (+11-5=8) в пользу чемпиона мира. В 1930 г. Алехин одерживает победу на международном турнире в Сан-Ремо (Италия) с результатом +13=2, на 3,5 очка опережая второго призера А. Нимцовича. В том же году на Всемирной олимпиаде в Гамбурге возглавляет команду Франции и выигрывает все 9 партий. В следующем году на олимпиаде в Праге снова показывает лучший результат на первой доске. На международном турнире в Бледе (Югославия) занимает первое место, опережая второго призера Боголюбова на 5,5 очков. В 1932 г. выигрывает два турнира – в Лондоне и Швейцарии. В 1933 г. на олимпиаде в Фолькстоне (Англия) снова показывает лучший результат на 1 доске. На Всемирной выставке в Чикаго устанавливает новый мировой рекорд в игре вслепую на 32 досках (+19-4=9). В 1934 г. играет второй матч на первенство мира с Боголюбовым. Он проходит в различных городах Германии и снова заканчивается досрочно, после 26 партий – 15,5:10,5 (+8-3=15) в пользу чемпиона мира. Затем вскоре побеждает на международном турнире в Цюрихе. В конце 1935 г. играет в различных городах Голландии матч на первенство мира с М. Эйве. Соревнование проходило в равной борьбе. Чтобы сохранить свой титул, Алехину нужно было победить в последней 30 партии. Это ему не удалось. Счет матча – 14,5:15,5 (+8-9=13). Однако в конце 1937 г. в матче-реванше он досрочно одерживает победу и возвращает себе звание чемпиона – 15,5:9,5 (+10-4=11). В АВРО-турнире (Голландия, 1938) делит 4-6 места с Эйве и С. Решевским. Тогда же начинает переговоры о матче с М. Ботвинником, но Вторая мировая война нарушает эти планы. В 1939 г. в Буэнос-Айресе на олимпиаде играет за Францию на первой доске. Возвратившись во Францию, мобилизован в качестве военного переводчика. После поражения французской армии пытается уехать из Европы, но попытка кончается неудачей. В 1941 г. играет на первенство Европы в Мюнхене – делит второе-третье места позади Г. Штольца, в Кракове – первое-второе с П. Шмидтом, в 1942 г. играет на турнирах в Зальцбурге, Мюнхене, Варшаве и Праге, всюду занимая первые места. В 1943 г. делит первое-второе места в Зальцбурге (с П. Кересом) и Праге (с К. Юнге). В конце года гестапо дает ему разрешение выехать в Испанию. В 1944-1945 гг. побеждает в ряде испанских турниров. В начале 1946 г. получает вызов на матч от М. Ботвинника. Британская шахматная федерация соглашается на проведение матча в Англии, но он умирает от сердечного приступа. Впервые чемпион мира по шахматам ушел из жизни непобежденным. Похоронен в Эшториле, в 1956 г. перезахоронен в Париже на кладбище Монпарнас, где на его памятнике написано: «Гению шахмат России и Франции». Автор книг: «Мои лучшие партии» (1928), «На путях к высшим шахматным достижениям» (1932) и др.

Медиа (12)

Александр Александрович АЛЕХИН в журнале «Личности»:

АЛЕКСАНДР АЛЕХИН: ПРЕРВАННЫЙ ЭНДШПИЛЬ

Личности 78/2015
Считается, что именно Александр Алехин послужил прообразом главного героя романа Владимира Набокова Защита Лужина шахматного гения, для которого черно-белая доска и фигурки на ней были гораздо более многогранным и ярким миром, чем окружающая действительность. Но в отличие от своего литературного тезки, Алехин не был полностью оторван от реальности, неплохо приспосабливался к меняющимся обстоятельствам и прожил насыщенную и удивительную жизнь. Фронтовой санитар и следователь, мастер масонской ложи и полиглот-переводчик, коллаборационист и патриот Жил ли он так, как сам хотел, или все это было только платой за возможность заниматься тем единственным, что… Читать далее

Александр Александрович АЛЕХИН в книгах:

Александр Александрович АЛЕХИН в фотографиях:

Связи (23)
Источники (12)
Факты (2 )

14.06.2013 Александр Васильевич

Выступление на АВРО-турнире в 1938 году, где играли 8 сильнейших шахматистов мира, было неудачным: четвёртое — шестое места из восьми, разделённые с Эйве и Решевским, +3 −3 =8. Капабланка занял седьмое место, их микроматч с Алехиным закончился со счётом 1½—½ в пользу действующего чемпиона. Ботвинник, также участвовавший в этом турнире, писал: «Нас мотали по всей стране. Перед игрой вместо обеда — два часа в поезде. Пожилые участники — Капабланка и Алехин — не выдержали напряжения». Организаторы рассматривали турнир как аналог турнира претендентов, победитель которого получит первоочередное право на матч с Алехиным, но сам Алехин выступил с заявлением, что готов играть с любым сильным противником, который обеспечит призовой фонд. В ходе турнира Алехин и Ботвинник, получивший согласие руководства СССР, провели переговоры о возможном матче и согласовали финансовые условия, но реализации планов помешала война.
В 1939 году вышла новая книга Алехина «Мои лучшие партии (1924-1937)», в которую вошли, в числе прочего, анализы лучших партий матчей с Эйве и дополнительные комментарии к партиям, описанным в более ранних книгах. В августе - сентябре Алехин участвовал в 8-й шахматной Олимпиаде, проходившей в Аргентине. Выиграв 9 партий и сведя вничью 7, он занял второе место на первой доске; первое досталось Капабланке, который сыграл на одну партию больше и опередил Алехина на очко. Когда проходил матч Франция - Куба, все ждали партии между Алехиным и Капабланкой, но кубинец пропустил игру. Сборная Франции в финальном турнире заняла место во второй половине таблицы. Во время олимпиады вторжением Германии в Польшу началась Вторая мировая война, и Алехин выступил по радио и в прессе с призывом бойкотировать немецкую команду (в результате в трёх матчах немецкой команды были без игры зафиксированы технические ничьи 2:2). На олимпиаде Капабланка при поддержке местной шахматной федерации вызвал Алехина на матч-реванш, но Алехин отказался, сославшись на то, что он как военнообязанный должен вернуться во Францию. В январе 1940 году Алехин с женой прибыли в Португалию, но уже через две недели перебрались во Францию. После нападения нацистской Германии на Францию Алехин, не подлежавший призыву по состоянию здоровья, вступил добровольцем во французскую армию. Когда военные действия закончились, Алехин покинул зону, оккупированную немцами, и поселился на юге Франции. В 1940 году продолжились переговоры о матче с Капабланкой. Оба соперника хотели сыграть этот матч, соглашение было вскоре заключено, но Капабланке не удалось достать денег на проведение матча, а кубинское правительство отказало ему в помощи. В результате матч в 1941 году так и не состоялся, а в следующем году Капабланка умер.
В апреле 1941 года Алехин получил разрешение на выезд в Португалию. Незадолго до этого, с 18 по 23 марта 1941 года, в парижской немецкоязычной газете Pariser Zeitung за подписью Алехина была опубликована серия антисемитских статей под общим названием «Еврейские и арийские шахматы», которые затем были перепечатаны в Deutsche Schachzeitung. В этих статьях история шахмат излагалась с точки зрения нацистской расовой теории, при этом обосновывалось положение, что для «арийских» шахмат характерна активная наступательная игра, а для «еврейских» — защита и выжидание ошибок соперника. В интервью, данном после освобождения Парижа союзниками (декабрь 1944 года), Алехин говорил, что был вынужден написать статьи, чтобы получить разрешение на выезд, и что статьи в исходном виде не содержали антисемитских выпадов, но были полностью переписаны немцами. После войны в открытом письме организаторам лондонского турнира (1946) Алехин уточнил, что от оригинального текста остались только размышления о необходимости реконструкции ФИДЕ и критика теорий Стейница и Ласкера. В 1996 году биограф Алехина В. Чарушин доказывал, что за переписыванием статей стоял австрийский шахматист и журналист, редактор Pariser Zeitung и ярый антисемит Теодор Гербец, умерший в 1945 году. В то же время другой исследователь Жак де Моннье утверждал, что в 1958 году видел черновики этих статей, написанные Алехиным собственноручно, которые Грейс Висхар перед смертью передала знакомому, но их публикация будет возможна не ранее, чем они перейдут в общественное достояние по французскому законодательству (2017 год) и только с согласия наследников Алехина. Жена Алехина Грейс не пожелала уехать к нему в Португалию, поскольку не хотела бросать своё шато рядом с Дьепом (в отсутствие Алехина дом все равно был разграблен нацистами). Чтобы сохранить остатки имущества жены и обеспечить ей самой защиту от репрессий, которые вполне могли коснуться американки еврейского происхождения, Алехин был вынужден участвовать в соревнованиях, организованных нацистским Шахматным союзом Великой Германии. В сентябре 1941 года он занял второе место в турнире в Мюнхене, а до конца 1943 года принял участие ещё в семи турнирах в Германии и на оккупированных территориях. Четыре из них он выиграл, включая так называемый Чемпионат Европы в Мюнхене и чемпионат Генерал-губернаторства в Польше, прошедшие в 1942 году, ещё в трёх разделил первые места. Среди других шахматистов, игравших в турнирах в Третьем рейхе, были Керес, Боголюбов, Лундин, Штольц, Опоченский, Земиш и молодая восходящая звезда немецких шахмат Клаус Юнге. Несколько раз Алехин давал сеансы одновременной игры для офицеров вермахта.
В январе 1943 года Алехин заболел скарлатиной. В зрелом возрасте она протекала тяжело. Врачам удалось спасти жизнь Алехина, но здоровье его было подорвано. В октябре 1943 года Алехин выехал на турнир в Испанию и более не вернулся на оккупированные территории. Жена Алехина не получила разрешение на выезд и осталась во Франции до конца войны. В Испании  жил в бедности. Алехин давал частные уроки 13-летнему вундеркинду Артурито Помару (впоследствии гроссмейстеру, неоднократному чемпиону Испании), материалы которых свёл в позже опубликованный шахматный учебник «Завет!» (¡Legado!). Кроме этого он выпустил сборник, куда вошли наиболее примечательные партии, сыгранные во время Второй мировой войны (всего - 117, 30 из них сыграны самим Алехиным). Последний турнир он сыграл осенью 1945 года в Касересе, заняв там второе место после Франциско Люпи - чемпиона Португалии.
В конце 1945 года Алехин был приглашён на турниры в Лондоне и Гастингсе, запланированные на будущий год, но приглашения вскоре были отозваны: Эйве и американские шахматисты (в первую очередь Файн и Денкер) угрожали бойкотировать турнир, если в нём примет участие Алехин, из-за его сотрудничества с нацистами и статей в Pariser Zeitung. Алехин направил в оргкомитет лондонского турнира, а также в британскую и американскую шахматные федерации открытое письмо, в котором объяснял, что играть в турнирах в нацистской Германии он был вынужден из-за отсутствия средств, и прояснял свою позицию по антисемитским статьям, но ничего не добился. В ходе лондонского турнира группой шахматистов из стран-союзников был создан комитет по расследованию сотрудничества Алехина с нацистами, председателем которого стал Эйве. Предлагалось лишить Алехина звания чемпиона мира и объявить ему бойкот: не приглашать на турниры, не печатать его статей. Обсуждение велось без участия ФИДЕ. Единственным, кто высказался в пользу Алехина, был Тартаковер; он не только выступил против бойкота, но и попытался организовать сбор средств в пользу чемпиона. В конце концов, комитет решил передать вопрос на рассмотрение ФИДЕ. Алехину было предложено прибыть во Францию для рассмотрения его дела французской шахматной федерацией. Он подал документы для получения разрешения на въезд, но разрешение пришло уже после его смерти. Позднее высказывались предположения, что организаторы бойкота стремились, в том числе и к достижению собственных корыстных целей: в США было два вероятных кандидата на звание чемпиона мира - Решевский и Файн, а Эйве мог рассчитывать на то, чтобы быть провозглашённым чемпионом мира после лишения Алехина титула. В пользу этой версии приводят довод о том, что после смерти Алехина на генеральной ассамблее ФИДЕ ставился на голосование вопрос о проведении матча на первенство мира между Эйве и Решевским.
С января 1946 года Алехин жил в португальском Эшториле. После известий о событиях в Лондоне Алехин вёл замкнутый образ жизни и общался в основном с Люпи, который стал его близким другом. В феврале Алехин получил вызов от Ботвинника и дал согласие сыграть с ним матч в Лондоне. 23 марта 1946 года исполком ФИДЕ официально принял решение о проведении матча Алехин — Ботвинник, но утром 24 марта Алехин был найден мёртвым в своём гостиничном номере. Он сидел в кресле у столика с расставленными в начальной позиции шахматами. В связи с кончиной Алехина журнал «Шахматы в СССР» напечатал некролог за подписью Петра Романовского, в котором говорилось: «Алехин родился и вырос в России. В нашей стране развились его шахматный талант и сила… Советские шахматисты высоко ценят Алехина, как выдающегося мастера, внёсшего богатый вклад в сокровищницу шахматного искусства. Но как к человеку, морально неустойчивому и беспринципному, наше отношение к нему может быть только отрицательным». Алехин был первоначально похоронен в Эшториле. В 1956 году был поднят вопрос о перезахоронении, советские власти изъявляли желание перенести останки Алехина в Москву, но по настоянию вдовы Алехина Грейс прах был захоронен в Париже, где жила Грейс и где Алехин провёл большую часть жизни. Перезахоронение состоялось 25 марта 1956 года на кладбище Монпарнас при участии президента ФИДЕ Фольке Рогарда и большой делегации из СССР. Мраморный барельеф на надгробии был создан шахматистом и скульптором Абрамом Барацем, лично знакомым с Алехиным. Надпись на надгробии гласила: «Шахматному гению России и Франции», при этом на нём были неверно указаны даты жизни шахматиста. Грейс, умершая в марте 1956 года незадолго до перезахоронения праха мужа, была похоронена в той же могиле. В 1999 году надгробие разбилось во время урагана и барельеф был утрачен, но позднее надгробие восстановили. Алехин умер непобеждённым чемпионом. В 1948 году пять сильнейших шахматистов мира разыграли чемпионское звание в матче-турнире, который выиграл Ботвинник.
Алехин был чрезвычайно разносторонним шахматистом. Больше всего он известен атакующим стилем игры и эффектными, глубоко просчитанными комбинациями. Вместе с тем ему принадлежит большое количество теоретических разработок в дебютах, он обладал высокой эндшпильной техникой.

14.06.2013 Александр Васильевич

Выступление на АВРО-турнире в 1938 году, где играли 8 сильнейших шахматистов мира, было неудачным: четвёртое — шестое места из восьми, разделённые с Эйве и Решевским, +3 −3 =8. Капабланка занял седьмое место, их микроматч с Алехиным закончился со счётом 1½—½ в пользу действующего чемпиона. Ботвинник, также участвовавший в этом турнире, писал: «Нас мотали по всей стране. Перед игрой вместо обеда — два часа в поезде. Пожилые участники — Капабланка и Алехин — не выдержали напряжения». Организаторы рассматривали турнир как аналог турнира претендентов, победитель которого получит первоочередное право на матч с Алехиным, но сам Алехин выступил с заявлением, что готов играть с любым сильным противником, который обеспечит призовой фонд. В ходе турнира Алехин и Ботвинник, получивший согласие руководства СССР, провели переговоры о возможном матче и согласовали финансовые условия, но реализации планов помешала война.
В 1939 году вышла новая книга Алехина «Мои лучшие партии (1924-1937)», в которую вошли, в числе прочего, анализы лучших партий матчей с Эйве и дополнительные комментарии к партиям, описанным в более ранних книгах. В августе - сентябре Алехин участвовал в 8-й шахматной Олимпиаде, проходившей в Аргентине. Выиграв 9 партий и сведя вничью 7, он занял второе место на первой доске; первое досталось Капабланке, который сыграл на одну партию больше и опередил Алехина на очко. Когда проходил матч Франция - Куба, все ждали партии между Алехиным и Капабланкой, но кубинец пропустил игру. Сборная Франции в финальном турнире заняла место во второй половине таблицы. Во время олимпиады вторжением Германии в Польшу началась Вторая мировая война, и Алехин выступил по радио и в прессе с призывом бойкотировать немецкую команду (в результате в трёх матчах немецкой команды были без игры зафиксированы технические ничьи 2:2). На олимпиаде Капабланка при поддержке местной шахматной федерации вызвал Алехина на матч-реванш, но Алехин отказался, сославшись на то, что он как военнообязанный должен вернуться во Францию. В январе 1940 году Алехин с женой прибыли в Португалию, но уже через две недели перебрались во Францию. После нападения нацистской Германии на Францию Алехин, не подлежавший призыву по состоянию здоровья, вступил добровольцем во французскую армию. Когда военные действия закончились, Алехин покинул зону, оккупированную немцами, и поселился на юге Франции. В 1940 году продолжились переговоры о матче с Капабланкой. Оба соперника хотели сыграть этот матч, соглашение было вскоре заключено, но Капабланке не удалось достать денег на проведение матча, а кубинское правительство отказало ему в помощи. В результате матч в 1941 году так и не состоялся, а в следующем году Капабланка умер.
В апреле 1941 года Алехин получил разрешение на выезд в Португалию. Незадолго до этого, с 18 по 23 марта 1941 года, в парижской немецкоязычной газете Pariser Zeitung за подписью Алехина была опубликована серия антисемитских статей под общим названием «Еврейские и арийские шахматы», которые затем были перепечатаны в Deutsche Schachzeitung. В этих статьях история шахмат излагалась с точки зрения нацистской расовой теории, при этом обосновывалось положение, что для «арийских» шахмат характерна активная наступательная игра, а для «еврейских» — защита и выжидание ошибок соперника. В интервью, данном после освобождения Парижа союзниками (декабрь 1944 года), Алехин говорил, что был вынужден написать статьи, чтобы получить разрешение на выезд, и что статьи в исходном виде не содержали антисемитских выпадов, но были полностью переписаны немцами. После войны в открытом письме организаторам лондонского турнира (1946) Алехин уточнил, что от оригинального текста остались только размышления о необходимости реконструкции ФИДЕ и критика теорий Стейница и Ласкера. В 1996 году биограф Алехина В. Чарушин доказывал, что за переписыванием статей стоял австрийский шахматист и журналист, редактор Pariser Zeitung и ярый антисемит Теодор Гербец, умерший в 1945 году. В то же время другой исследователь Жак де Моннье утверждал, что в 1958 году видел черновики этих статей, написанные Алехиным собственноручно, которые Грейс Висхар перед смертью передала знакомому, но их публикация будет возможна не ранее, чем они перейдут в общественное достояние по французскому законодательству (2017 год) и только с согласия наследников Алехина. Жена Алехина Грейс не пожелала уехать к нему в Португалию, поскольку не хотела бросать своё шато рядом с Дьепом (в отсутствие Алехина дом все равно был разграблен нацистами). Чтобы сохранить остатки имущества жены и обеспечить ей самой защиту от репрессий, которые вполне могли коснуться американки еврейского происхождения, Алехин был вынужден участвовать в соревнованиях, организованных нацистским Шахматным союзом Великой Германии. В сентябре 1941 года он занял второе место в турнире в Мюнхене, а до конца 1943 года принял участие ещё в семи турнирах в Германии и на оккупированных территориях. Четыре из них он выиграл, включая так называемый Чемпионат Европы в Мюнхене и чемпионат Генерал-губернаторства в Польше, прошедшие в 1942 году, ещё в трёх разделил первые места. Среди других шахматистов, игравших в турнирах в Третьем рейхе, были Керес, Боголюбов, Лундин, Штольц, Опоченский, Земиш и молодая восходящая звезда немецких шахмат Клаус Юнге. Несколько раз Алехин давал сеансы одновременной игры для офицеров вермахта.
В январе 1943 года Алехин заболел скарлатиной. В зрелом возрасте она протекала тяжело. Врачам удалось спасти жизнь Алехина, но здоровье его было подорвано. В октябре 1943 года Алехин выехал на турнир в Испанию и более не вернулся на оккупированные территории. Жена Алехина не получила разрешение на выезд и осталась во Франции до конца войны. В Испании  жил в бедности. Алехин давал частные уроки 13-летнему вундеркинду Артурито Помару (впоследствии гроссмейстеру, неоднократному чемпиону Испании), материалы которых свёл в позже опубликованный шахматный учебник «Завет!» (¡Legado!). Кроме этого он выпустил сборник, куда вошли наиболее примечательные партии, сыгранные во время Второй мировой войны (всего - 117, 30 из них сыграны самим Алехиным). Последний турнир он сыграл осенью 1945 года в Касересе, заняв там второе место после Франциско Люпи - чемпиона Португалии.
В конце 1945 года Алехин был приглашён на турниры в Лондоне и Гастингсе, запланированные на будущий год, но приглашения вскоре были отозваны: Эйве и американские шахматисты (в первую очередь Файн и Денкер) угрожали бойкотировать турнир, если в нём примет участие Алехин, из-за его сотрудничества с нацистами и статей в Pariser Zeitung. Алехин направил в оргкомитет лондонского турнира, а также в британскую и американскую шахматные федерации открытое письмо, в котором объяснял, что играть в турнирах в нацистской Германии он был вынужден из-за отсутствия средств, и прояснял свою позицию по антисемитским статьям, но ничего не добился. В ходе лондонского турнира группой шахматистов из стран-союзников был создан комитет по расследованию сотрудничества Алехина с нацистами, председателем которого стал Эйве. Предлагалось лишить Алехина звания чемпиона мира и объявить ему бойкот: не приглашать на турниры, не печатать его статей. Обсуждение велось без участия ФИДЕ. Единственным, кто высказался в пользу Алехина, был Тартаковер; он не только выступил против бойкота, но и попытался организовать сбор средств в пользу чемпиона. В конце концов, комитет решил передать вопрос на рассмотрение ФИДЕ. Алехину было предложено прибыть во Францию для рассмотрения его дела французской шахматной федерацией. Он подал документы для получения разрешения на въезд, но разрешение пришло уже после его смерти. Позднее высказывались предположения, что организаторы бойкота стремились, в том числе и к достижению собственных корыстных целей: в США было два вероятных кандидата на звание чемпиона мира - Решевский и Файн, а Эйве мог рассчитывать на то, чтобы быть провозглашённым чемпионом мира после лишения Алехина титула. В пользу этой версии приводят довод о том, что после смерти Алехина на генеральной ассамблее ФИДЕ ставился на голосование вопрос о проведении матча на первенство мира между Эйве и Решевским.
С января 1946 года Алехин жил в португальском Эшториле. После известий о событиях в Лондоне Алехин вёл замкнутый образ жизни и общался в основном с Люпи, который стал его близким другом. В феврале Алехин получил вызов от Ботвинника и дал согласие сыграть с ним матч в Лондоне. 23 марта 1946 года исполком ФИДЕ официально принял решение о проведении матча Алехин — Ботвинник, но утром 24 марта Алехин был найден мёртвым в своём гостиничном номере. Он сидел в кресле у столика с расставленными в начальной позиции шахматами. В связи с кончиной Алехина журнал «Шахматы в СССР» напечатал некролог за подписью Петра Романовского, в котором говорилось: «Алехин родился и вырос в России. В нашей стране развились его шахматный талант и сила… Советские шахматисты высоко ценят Алехина, как выдающегося мастера, внёсшего богатый вклад в сокровищницу шахматного искусства. Но как к человеку, морально неустойчивому и беспринципному, наше отношение к нему может быть только отрицательным». Алехин был первоначально похоронен в Эшториле. В 1956 году был поднят вопрос о перезахоронении, советские власти изъявляли желание перенести останки Алехина в Москву, но по настоянию вдовы Алехина Грейс прах был захоронен в Париже, где жила Грейс и где Алехин провёл большую часть жизни. Перезахоронение состоялось 25 марта 1956 года на кладбище Монпарнас при участии президента ФИДЕ Фольке Рогарда и большой делегации из СССР. Мраморный барельеф на надгробии был создан шахматистом и скульптором Абрамом Барацем, лично знакомым с Алехиным. Надпись на надгробии гласила: «Шахматному гению России и Франции», при этом на нём были неверно указаны даты жизни шахматиста. Грейс, умершая в марте 1956 года незадолго до перезахоронения праха мужа, была похоронена в той же могиле. В 1999 году надгробие разбилось во время урагана и барельеф был утрачен, но позднее надгробие восстановили. Алехин умер непобеждённым чемпионом. В 1948 году пять сильнейших шахматистов мира разыграли чемпионское звание в матче-турнире, который выиграл Ботвинник.
Алехин был чрезвычайно разносторонним шахматистом. Больше всего он известен атакующим стилем игры и эффектными, глубоко просчитанными комбинациями. Вместе с тем ему принадлежит большое количество теоретических разработок в дебютах, он обладал высокой эндшпильной техникой.

Обсуждение
comments powered by HyperComments
Наверх